Судьба женщины. Она разрешила себе жить…

Последствия «Однодневной войны» в Нагорном Карабахе были катастрофическими – сотни убитых и раненых, десятки без вести пропавших. И десятки тысяч сломанных судеб. К первому октября более ста тысяч армян покинули Карабах и нашли убежище в Армении. Однако, этот хаотичный поиск спасения сопровождался такими же бедствиями и трагедиями, как войны, через которые прошли карабахцы.  25 сентября на окраине Степанакерта взорвался топливный склад, где после десятимесячной блокады появился долгожданный бензин. Взрыв унес около 300 жизней. Тогда тысячи машин одновременно двинулись, чтобы заправиться и уехать в Армению. А по дороге через наконец-то разблокированный коридор Степанакерт-Горис (Горис – ближайший к Нагорному Карабаху город Армении) умерло 64 человека. Люди доезжали до Армении за 2-3 дня – вместо обычных 5-6 часов. Это – тяжелая статистика, и за ней кроются человеческие судьбы.

Хочу рассказать об одной такой судьбе. О судьбе одной женщины. Не называю ее имени и фамилии, чтобы лишний раз не ворошить прошлое и не причинить ей боль – она только-только приходит в себя после адских мучений.

Она была в числе тех, кто покидали свои дома и выезжали семьями в Армению. Но случился злополучный взрыв на бензохранилище. С того дня начался новый виток Ее страданий. Среди обгоревших нашелся Ее зять. Увидев степень ожогов, Она поняла, что это несовместимо с жизнью. Так и случилось – на следующий день зять скончался. А Ее сын считался без вести пропавшим. Уже в Ереване Она, наряду с сотнями других карабахцев, ждала идентификации по анализам ДНК. Эти дни были долгими и мучительными.

Я следил за Ее фейсбуковскими статусами почти два месяца. Для меня это было трудно и мучительно – я, скорее всего, получил вторичную травму, пристально наблюдая за ее историей. И не только я! Моя коллега написала про эту женщину статью для известного международного СМИ. Завершив работу над публикацией, она призналась: «С большим трудом удалось написать этот текст. Спасибо Вам, что нашли в себе волю пересказать мне весь пережитый ад».

И вы, дорогие мои читатели, наберитесь терпения, чтобы мысленно пройтись по Ее статусам, мыслям, переживаниям, надеждам и страданиям. Я это пишу не для того, чтобы травмировать вас, я это делаю, чтобы показать, насколько жизнь ценна, и женщина, как никто, знает и чувствует это. Ресурс женщины давать жизнь и любовь бесконечен, ее жажда жизни и мира неиссякаема. Но мы слепы и глухи к ней, когда дело касается войны и мира. 

Нагорный Карабах: у врат ада

20 сентября (на следующий день после войны и за 5 дней до взрыва)

«Меня невозможно было сломать. Но вы это сделали. Я морально мертва. Держусь ради детей»

25 сентября (в день взрыва)

Она поделилась стихотворением одной поэтессы.

«Я зaблyдилacь в cвoeй жизни. Зaблyдилacь.
Зaмкнyлcя кpyг - я провалилась в пycтoту.
Совсем нeдaвнo, yлыбaясь, жила...
Ceйчac не знаю, для чего живy.
Cмиpитьcя не xвaтaeт cилы.
Cвepнyть нe пoзвoляeт кoлeя.
Жить, нe живя, yвы, нeвынocимo.
Ho я живy. Вoт тoлькo я - нe я…»

26 сентября · 

«Мои два крыла. Господи, ты всегда стоял у меня за спиной. Вытаскивал из, казалось бы, безысходных ситуаций. Неужели ты сейчас оставишь меня? Умоляю тебя, не наказывай меня таким образом. Забери мою жизнь, но верни их».

27 сентября  · 

«Моё всё! Ты знаешь, что без тебя я – ничто. Ты обещал, что всегда будешь мне опорой. Будь мужчиной, сдержи свое обещание. Жду тебя и люблю безмерно».

27 сентября · 

«Мой родной! Ты для меня был не зятем, а вторым сыном…Балас (в переводе на русский: дитя мое), твои раны были настолько глубоки, что ты бы все равно не смог с этим жить. Ты превратился в лебедя и улетел от нас. Умоляю тебя, оберегай оттуда своих детей. Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы они выросли достойными своего отца. Пусть твоя душа покоится с миром! Люблю».

Уже в Армении: первые трудности

30 сентября

«И вот, я, наконец, в Ереване. Мне надо пройти еще один, главный круг ада – похороны зятя и поиски сына. Бога прошу лишь об одном – дать мне силы пройти и через это. Не сойти с ума. Потому что я нужна детям. Не имею права ломаться».

3 октября

«Мои дорогие и родные. Знаю, что вы переживаете за меня. Я обязательно встану с колен, но до этого мне пока нужно найти сына и успокоиться. Не знаю, как бы я пережила этот тяжелейший период своей жизни, если бы не вы и ваша поддержка. Мне звонят совершенно незнакомые люди, предлагают свою помощь – кто добрым словом, кто делом. Хочется от стыда сквозь землю провалиться. Поверьте, это бесценно! Мира и благополучия вашим домам. Обнимаю вас».

6 октября

«Душераздирающее ожидание. Кричащая тишина и безвестность…»

12 октября

«Страшно, когда ты не успела. Сказать, обнять, поцеловать….»

14 октября

«Пожалуйста, помогите найти 3-х комнатную квартиру по божеским ценам. Я понимаю, что сейчас для кого-то самое время разбогатеть, но не на горе же людей. Не думайте, что в Арцахе жили одни олигархи».

20 октября

«Я в чудо больше не верю. Мне нужен только ответ. Не выдерживаю уже».

26 октября

«Берегите своих родных. Никто не знает, что может случиться в следующую минуту…»

27 октября

«Пошла первая вереница идентифицированных. Сердце сжимается от боли. В ответе не сомневаюсь, но это ожидание убивает. Вымотались…»

4 ноября

«Мои дорогие друзья. Я всем сердцем благодарна вам за поддержку. Прекрасно понимаю, каково всем тем, кто хочет мне позвонить или написать, но не может этого сделать из-за боязни причинить боль. Знаю, что в таких ситуациях очень тяжело подбирать слова, когда ты знаешь, что они бессильны. Поэтому я хочу сказать следующее. Моя боль – это моя боль. Мне с ней жить до конца моих дней. Но я не хочу, чтобы она распространялась на окружающих и любящих меня людей. Я обязательно вернусь к жизни, когда покончу с этой неопределенностью…И если у вас возникает желание написать мне или позвонить, не “ломайте” себя, не “бойтесь”. Я в адекватном состоянии и всегда готова к диалогу. Спасибо за то, что вы есть в моей жизни».

7 ноября

«Жизнь моя, если и завтра не будет вестей – я сойду с ума. Жду, сынок. Привыкну ко всему, лишь бы был хоть какой-то ответ».

«Единственное, чего я сейчас хочу – это найти хоть что-то от сына, чтобы окончательно убедиться, что его нет, и продолжать с этим жить. И… чтобы я могла посидеть-поговорить на его могиле».

Ну, вот и всё…

13 ноября

«Ну, вот и всё! Я 49 дней ждала ответа, чтобы мне сегодня сказали, что от тебя ничего не нашли, балас. Я предчувствовала это. Мне не нужна идентификация – ты будешь жить во мне всегда, где-то далеко-далеко, самой красивой звездой на небе. Единственное, что меня успокаивает – что ты не мучился и не почувствовал боли, если это, конечно, может быть утешением…Все ждали чуда. Но только не я. С первой минуты, когда ты стал недоступен, я поняла, что тебя нет. Ты был бы не ты, чтобы не найти возможность дать о себе знать, зная, что мы сходим с ума. Любым способом. Хотя бы во сне… Я буду держаться, обещаю…P. S. Пожалуйста, не соболезнуйте мне. Для меня он жив и всегда будет живой».

Одна из Ее карабахских фейсбуковских подруг, написав о своих переживаниях, добавила: «Я разрешила себе жить. После того, что с нами случилось».

Кажется, это касается всех…

Гегам Багдасарян

Главное фото: Civilnet.am

Данный материал является частью инициативы Indie Peace  по коллективной травме, финансируемый Европейским союзом. Мнения, выраженные в этом материале, являются исключительной ответственностью организации Indie Peace и не обязательно отражают мнения Европейского союза. Упоминаемые в материале топонимы/географические названия представлены в том виде, в котором их использовали люди, упомянутые в статье.